andrewbek_1974 (andrewbek_1974) wrote,
andrewbek_1974
andrewbek_1974

Category:

DOPPELSÖLDNER (продолжение)

НАЧАЛО
http://andrewbek-1974.livejournal.com/8385.html
http://andrewbek-1974.livejournal.com/71429.html

Голова все же соображала хреново, ибо только этим можно было объяснить то, что Красавчик так тупо вляпался. Побродив по краю поля, и ничего толком не найдя (ну не считать же добычей один единственный левый наплечник?), Михель решил дойти до второго оврага. Заглянув в него, он обнаружил такую же картину, как и в той балке, в которой очнулся позавчера – кучу раздетых трупов, тяжелый запах разложения, воронье, и даже пару волков. Серые хищники дерзко глянули на человека, не сделав ни малейшей попытки сбежать. Волчица даже оскалилась в сторону незваного пришельца. Как показалось Красавчику, презрительно. Типа, иди отсюда побирушка, тут все наше. Сплюнув, швейцарец развернулся, и так же по краюшку, по краюшку пошел на другую сторону, к позициям имперцев. Тут-то его и прихватили.

«Интересно, я все же найду что-нибудь стоящее? Господи, дай мне меч, что-ли! Ну самый завалящий. Ну или хотя бы топоришко какой. Ну что тебе стоит!» - в голове возник такой яркий образ лезвия небольшого топорика, с шипом на обухе, с оббитой латунными гвоздями рукоятью светлого, отполированного руками дерева, что Михель аж облизнулся. А облизнувшись, вдруг понял, что и пожрать бы не мешало («Выздоравливаю, что ли?»). А то уж третий день ни крошки во рту не было. Одна только водичка. «Пей вода, ешь вода, срать не будешь никогда!», - вспомнил он одну из любимых присказок своего капитана. Красавчик криво улыбнулся и похромал дальше.

- Стой! – раздался вдруг хриплый голос из кустов орешника.

- Стой, сказано тебе!!! – Уже громче крикнули, когда он не среагировал на первый возглас.

- Ну, стою, - «проснулся» Михель. А в голове сразу заметалось заполошно: «Твою, мать!!!! Вот же блядство!!! Как же я их не заметил!?!?! И кто это!?!?» В общем-то вариантов было немного. Из них всего один был приемлемый – что это такие же как он конфедераты, выжившие в бойне, устроенной им имперскими войсками. Все остальное, для раненого швиса означало неприятности. И различалось лишь их степенью.

Самым вероятным было, что Красавчик напоролся на дезертиров из имперской армии. В любом крупном европейском войске находились те, кто рано или поздно, решал, что вольные хлеба гораздо привлекательней нежели карьера простого воина. Особенно, если у командования возникали некие проблемы с денежным вознаграждением бравых вояк. Причем, как ни боролось с проявлением дезертирства оное командование, но в некоторых кампаниях до половины войска «рассасывалось» еще до столкновения с противником. Так вот, если Михель наткнулся именно на дезертиров, то тут шансы уцелеть были половина к половине – взять-то у него практически нечего. Могут и прибить конечно, так походя, из проявления личной неприязни к горцам. А могут и отпустить, вроде как такие вот дезертиры с швейцарцами и не воюют. Делить им особо нечего. Тут уж как Господь распорядится.

Менее приятным вариантом являлась встреча с мародерами из обоза имперской армии. Всякими маркитантами, купчиками, шлюхами, слугами и другой швалью, следующими подобно шакалам за любой армией. Тут шансов уцелеть у швиса было гораздо меньше – 1 к 10. Никчемные эти людишки специализировались как раз в том числе на добивании раненых и выживших на поле боя. К тому же даже малейшей воинской солидарности к нему они явно не испытывают. Да и не побрезгуют эти даже тем жалким скарбом, что есть у него.

Еще более радужные перспективы рисовала встреча с невесть как очутившимся тут имперским патрулем. Вот те прирежут точно. Обоюдная «любовь» швейцарцев и ландскнехтов общеизвестна. Хотя есть и свой плюс - скорее всего убьют быстро и «не больно». Солдаты все же.



Но наиболее хреновым было напороться на местных селян, которые явно не пропустят такого шанса прибарахлиться. Уже после того, как солдаты победившей армии подберут своих и чужих раненых (только не в случае столкновения имперских ландскнехтов и швейцарцев – там пленных не берут!), соберут трофеи, отпразнуют победу и уйдут. После того, как посетят поле битвы обозники, и околовоенные мародеры всех мастей. Вот после всех них и наступает время пейзан. Им в хозяйстве сгодится все. И окровавленный драный гульфик и полный латный доспех. А вот от этих сволочей пощады не жди. Не дай Бог, попасть в руки сиволапым! Нет слаще для них, чем поймать одинокого солдата, где-нибудь в укромном уголке. Подыхать будешь долго и люто. Ответишь за все проходящие по их земле военные отряды со времен сотворения мира. Припомнят тебе и любимую курицу, попавшую в котел ландскнехтской банды, и обрюхаченную каким-то залетным итальянским кондотьером дочку, и вытоптанные латной конницей поля. И по хер им, что тебя тут с рождения не было! Теперь-то ты тут! Вот и ответишь, по-справедливости. По их справедливости!

Все это мгновенно пронеслось в мозгу Красавчика.

Из кустов вылезли четверо, и Михель понял, что он влип. Да так влип, что хоть сам себе горло перерезай. Ибо из кустов как раз и пожаловала те самые крестьяне, с которыми он как раз меньше всего хотел бы встретиться.

………………………………………….

«Четверо, это малость до хуя, для меня сейчас» - оценил Михель. Спереди стоял здоровенный мужичина, заросший по самые глаза неопрятной пегой бородой. Серая, домотканая, грубая рубаха чуть не трескалась на могучих плечах. Маленькие глазки насторожено поблескивали из-под низкого покатого лба. За веревкой, заменявшую этой горе мяса пояс, торчало аж две ландскнетты.

«Гляди ж ты, интересно, где это быдло так знатно прибарахлилось?» - мелькнула непрошенная мысль.

Позади этого медведя в человечьем обличии, стояло трое молодых. Судя по размерам и степени волосатости на лице, явно родственники обладателя двух мечей («Всем семейством, что ли пограбить приперлись? Добытчики, сука.» - подумал швейцарец). Вооружены молодые были, конечно похуже. В смысле для Михеля. В отношении могучего бородача, он почти был уверен, что тот не особо-то и ладит с двумя своими трофеями. Ну не умеют сиволапые обращаться с клинками. Не имперских навозников это дело. А вот две косы, насаженные на рукояти вертикально, и длинный, тяжелый цеп в руках самого дальнего из родичей могучего пейзанина – вот это было плохо. Очень плохо.

- Ну че, ландскнехт, как подыхать-то будешь? – Задал сходу бородач животрепещущий вопрос.

- Я не ландскнехт, - мрачно отозвался Красавчик.

- А нам по хую, - хохотнул огромный крестьянин. И обернулся к молодняку – «Мол оцените, шутку!» - те радостно заржали. Смешно же!

– Ну так че? – обернувшись, опять к Михелю, протянул он. – У тобя выбор-то голуба небольшой. Либо долго, либо быстро. Вот и весь твой выбор, солдат.

- А не бздишь, мне такое говорить-то? - оскалился Красавчик.

- Ты попизди еще, попизди. Глядишь выбора-то и не останется у тобя, - мужик злобно прищурился, - мы таких как ты, разговорчивых, шибко нелюбим. А насчет бояться. Нам кого бояться? Тебя что ли? Мы ж за тобой давно смотрим. Один ты тут, да ишшо и полудохлый. Вон, ножку приволакиваешь. Больно тобе, да голуба? Ниче-ниче, мы тобе ща ножку-то полечим. – Снова хохотнул мордоворот. Сзади его дружно поддержали. «Мол, ага, ща ка-а-а-к полечим!»

«Весело им. Паскуды!»

- Брось палку свою, сука!!!!! – вдруг заорал бородач, потянув из-за веревки тяжелый широкий клинок.

«Все, пизда тебе Красавчик!» - и Михель, с нечлераздельно-матерным воплем бросился вперед.



………………………………………………………………



Самый мелкий из родичей бородача тонко выл, лежа на траве, свернувшись клубком и суча ногами. Из-под рук зажимающих пах, хлестала темная, почти черная кровь.

Пригнувшись, стараясь не нагружать раненую ногу, жадно глотая воздух, швейцарец ждал ответной атаки. В правой руке тяжелая шестигранная палка. Подрагивая, обломок древка алебарды смотрит в лицо ближайшего противника. Левая, с кинжалом спрятана за спину.

Кинжал, заткнутый сзади за пояс, и сыграл с мародерами злую шутку.

Отбив толстой деревяшкой довольно медленный встречный взмах кошкодера старшего из крестьян, и зацепив его левую руку режущим ударом кинжала, Михель, почти распластавшись по земле, в длинном прямом выпаде вогнал короткий клинок прямо между ног цепника. И тут же ушел с линии атаки левого парня неуклюже тыкнувшего «куда-то туда» своей жуткой косой. Каким-то чудом швис успел влепить обломком алебардного древка еще и по колену правого крестьянина, явно не ожидавшего такой прыти от намеченной жертвы, да так тупо и застывшего с открытым ртом. Только вот проклятая нога подвела! Вместо легкого скользящего шага, на выходе из атаки, Красавчик, исполнил что-то вроде скачка на одной, здоровой ноге. В результате, этот самый выпад первого «косаря» «куда-то туда», и пришелся как раз в его левую, «отставшую» многострадальную конечность.

На этом неожиданные успехи Михеля и закончились. И теперь, практически полностью выложившись в отчаянном рывке, он злобно оскалившись ждал неминуемой смерти.

- Ах ты шлюхин выблядок!!! – Оглянувшись на вой раненого, взревел гигант-пейзанин. Даже не обратив внимания на свою окровавленную, располосованную руку, он вытащил из-за веревки второй кацбальгер и прыгнул на швейцарца.

- Банг!!!!

- Чпок!!! – Из глазницы бородача кокетливо высунулся красно-стальной наконечник арбалетного болта. На землю, прямо у ног Михеля, плашмя приземлился уже труп.

«Ни хуя себе!» - Обрадовался Красавчик, и бочком-бочком подволакивая дважды раненую ногу, попытался перейти в решительное наступление на остатки семейной банды. А из тех же кустов, из которых всего-то минут пять назад вылезла четверка веселых крестьян-мародеров, стремительно выскочил человек с люцернским молотом на длинном древке, и с размаху приголубил баюкающего свое пострадавшее колено пейзанина. Прямо по тупой башке!

- Хрясь!!! – сказала черепушка навозника. И все вокруг, забрызгало серо-розовым.

Единственный не пострадавший из четверки, оказался довольно смышленым, и мгновенно оценив изменение расклада, бросив к херам свою боевую косу, попытался удрать. Точку в его забеге поставил все тот же молот. Пролетев пять-шесть шагов тяжелое оружие насквозь пропороло «пером» правую бочину беглеца, заодно сбив его с ног.

Вскрикнув, «косарь» упал. Владелец молота лихо подскочил к нему, ухватил за волосы, запрокинул голову, и под крик «Не надо!!!», чиркнул ножом по горлу. Обтер клинок о рубаху, бьющегося в агонии крестьянина, выдернул из тела свое оружие, и пошел к Михелю.

- Привет, Красавчик! – гаркнул он помахав правой рукой с зажатым в ней ножом.

- И тебе не хворать, Черный Ганс, - узнав земляка, Михель с облегчением шлепнулся на землю. Как мешок с дерьмом.

П.С. Начал выкладку на самиздате http://samlib.ru/editors/m/mihalxchuk_a_j/doppels214ldner.shtml


Tags: 15-17 век, Средневековье, литература
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 13 comments