andrewbek_1974 (andrewbek_1974) wrote,
andrewbek_1974
andrewbek_1974

Categories:

БОЕВЫЕ КОНИ XVII-XVIII вв. (Западная Европа)



Ахтунг! Очень много иллюстративного материала! Траффик!!!

Ранее, в статье «О рыцарских боевых конях…» https://andrewbek-1974.livejournal.com/1413242.html мы уже кратко останавливались на том, каким должен был быть боевой конь XIII-XVI вв. Попробуем создать аналогичную картину для боевых коней Западной Европы Раннего Нового времени с опорой на работы, с одной стороны, мастеров выездки (взгляд, скажем так, школьный), с другой стороны, мастеров по конному бою и специалистов по вопросам применения конницы в целом (взгляд военно-прикладной), что позволит более комплексно и взвешенно осветить тему. Среди них работы столпов выездки Вильяма Кавендиша, герцога Ньюкасла (1667 г.) и де ля Гериньера (1733 г.); труды Малатеста (1600 г.), Крузо (1632 г.), де ля Туше (1670 г.), де Варнери (1776 г.) и других (подробнее см. в списке литературы). Изобразительные источники для краткости при их воспроизведении будут обозначаться фамилией автора и годом их создания.

1.Универсальность типа. Если в течение Средних веков и Ренессанса мы сталкиваемся с градацией коней на дестриеров, курсе (первые два – типы боевых коней), палфри (универсальный тип), роунси (обычная верховая лошадь) и проч. (см. подробнее здесь https://andrewbek-1974.livejournal.com/1413242.html ), то применительно к большей части рассматриваемого периода наблюдается следующая картина: боевые кони, безусловно, чаще всего отличаются от коней иного назначения (охотничьих (hunter), школьных, простых верховых, однако внутри самого типа «боевой конь» мы наблюдаем достаточное единообразие, вне зависимости от вида кавалерии, будь то копейщики (в начале XVII в.), кирасиры или аркебузиры. Хотя термин «курсе» еще встречается в источниках XVII в (Малатеста, Ньюкасл, Туше), его употребление, вероятно, имеет характер традиции, хотя в большей степени относится к наиболее могучим боевым коням типа неаполитанцев.

Вранкс, 1601-15 гг.



Вранкс, 1610-е гг.



Паламедес, 1626-28 гг.



Паламедес, кон. 1620-х — 1630-е гг.



Мартсен, 1630-40 гг.



фон Кессель, по Снайерсу, 1656 гг.



ван Хухтенбург, 1657-1733 гг.



Клокер, конный портрет шведского короля Карла XI в сражении при Лунде (1676 г.), 1682 г.



Ругендас, кон. XVII в.




Казанова, 1763 г.



Для сравнения, приведем несколько изображений лошадей, выполнявших те или иные функции в мирной жизни, которые позволят получить наглядное представление о различиях в экстерьере между ними и боевыми конями.

Паламедес, 1630-е. Крузо описывал как желательную практику обеспечения КАЖДОГО кавалериста, кроме его боевого коня, простой верховой лошадью (nag), для передвижения слуги на марше, и для того, чтобы, давая отдых боевому коню после марша, отправляться на фуражировки не на нем, а на этом вспомогательном коне. Мы видим, что эти nag отличаются коренастым телосложением и еще более низкорослы, чем более дорогостоящие верховые, или боевые кони.



Вауэрман, 1645 г. Верховая лошадь.



Вауэрман, 1646 г. Верховая лошадь.



Кёйп, 1650-55 гг. Пример коней для охоты — гунтеры (хантер, hunter).



Вауэрман, ок. 1655 г. Рабочие лошади, используемые на сельскохозяйственных работах (аналог средневековых equus carectarius или equs affrus).




Вауэрман, 1650-е гг. В центре скорее всего отличный гунтер (охотничья лошадь). Сложен несколько легче боевого коня, имеет более длинную спину и более сухие ноги с небольшими щетками (щетки — оброслость ног в нижней части).



Калраэт, 1662-1772 гг. Верховые лошади. Обратите внимание на лошадь слева: довольно изящно сложена при крайне небольшом росте в холке (вероятнее всего около 135-140 см).





Вауэрман, до 1668 г. Верховая лошадь.




Вауэрман, 1668 г. Школьный конь. Этот и последующие школьные кони показывают, что хороший школьный конь по типу более всего схож с боевым конем, однако несколько изящнее сложен, с более сухими, чем у некоего среднего боевого коня, ногами.



Гамильтон. 1730-е гг. Школьный конь.




Маас, 1675 — 1725 гг. Школьный конь.




Возвращаясь к теме боевых коней: чем же была обусловлена такая универсальность типа боевого коня? Полагаю, что не будет ошибкой связать ее с универсальностью основных видов конницы, т.е. тот или иной вид конницы выполняет весь спектр задач, вне зависимости от того, относится ли она к тяжелой или к легкой. Даже в первой половине XVII в., когда еще использовался трехчетвертной латный доспех, мы встречаем упоминания и изображения тяжелой конницы – кирасир, выполняющих, по существу, легкокавалерийские задачи (атаки обозов, рейды, вылазки для поимки «языка»). С другой стороны, и аркебузиры (карабинеры) могли столкнуться как с выполнением и названных выше задач (свойственных для них), так и могли быть принуждены обстоятельствами исполнять роль не только застрельщиков, но и участвовать в ближнем бою, используя меч или ударное оружие. После отказа от трехчетвертного доспеха размытость функций разных видов конницы еще более усиливается, так что нередко во второй половине XVII в. используется общий термин «конница» (horse), выполняющая все задачи, которые в принципе могут быть поставлены перед кавалерией. Необходимо также принять во внимание, что «настоящая» легкая конница, подобная венгерским гусарам, начнет развиваться на западно-европейской почве только с первой половины XVII в. (на континенте, на британских островах - еще позже).

2. Средний рост, экстерьер и конституция боевого коня в период XVII-XVIII в. принципиально не отличаются от боевых коней предшествующего периода. Мы так или иначе видим достаточно мощного, широкогрудого, несколько грубоватого и сырого (по сравнению, например, со школьными конями — см. выше подборку коней с «мирными» специализациями), однако все равно чрезвычайно подвижного боевого коня, по-прежнему невысокого по современным меркам (однако достаточно рослого по меркам рассматриваемого периода). Крузо (1632 г.) определяет свои требования (базирующиеся, вероятнее всего, на нидерландском опыте) к росту и прочим качествам боевых коней следующим образом:

- конь копейщика - высота в холке как минимум 15 ладоней (около 152 см), сильный, быстрый и хорошо выезженный (базовой выездковой подготовке во времена Крузо будет посвящен следующий материал под хэш-тэгом #military_dressage);

- конь кирасира – «…не уступает [коню копейщика] статью и силой, однако не так быстр»;

- конь аркебузира не должен быть меньше 15 ладоней, быстрый и хорошо выезженный;

- конь карабинера – «средних размеров мерин» (Крузо разделяет аркебузиров и карабинеров – у последних легче доспех и меньше калибр карабина). «Средний» в данном случае скорее всего означает рост 140-150 см в холке.

Вранкс, 1601-15 гг. Мы видим боевых коней под седлом кирасира (на переднем плане), копейщика (второй план) и аркебузира (по классификации Крузо — скорее карабинера).



Ньюкасл (1667 г.) упоминает коня для боя один на один (horse for single combat) и для войны («horse for war», иначе «конь для шока» [удара] строем). Можно было бы предположить, что требования к ним будут различаться, однако, на удивление, Ньюкасл единообразно определяет их желаемые качества: «Те, кто за высоких и больших лошадей [в качестве боевых коней и для поле боя, и для дуэли – прим. перев.], говорят, что они сильны для шока [атаки]; но они должны знать, что все крупные кони не сильны; мало того, по большей части они не только слабейшие лошади, но и, как правило, лишены живости [здесь слово «живость» следует понимать в скорее в аспекте характера и темперамента, а не скорости – прим. перев.] и качества движений. Предположим, что большой конь был силен, но он настолько высок, что сила его рассеивается, … так что средних размеров, или меньший, конь, лучший для войны или для поединка … Средние, и меньших размеров лошади наделены в большинстве своем и силой, и живостью, и подвижностью …».

Де ля Гериньер (1733 г.): «Боевой конь должен быть среднего телосложения, высотой от 14 до 14,5 ладоней [от 142 до 147 см в холке – прим. перев.], и этот рост требуется как установленный во всех частях французской кавалерии.» Налицо сходство в этой части требований с характерными для Средних веков цифрами – как мы помним, рост около 145 см в холке при крепком телосложении – некий усредненный показатель для универсального верхово-упряжного коня, который мог использоваться и как боевой конь. Далее Гериньер продолжает: «Он должен иметь хороший рот, нести свою голову стабильно, и поддерживать легкий контакт с рукой [быть «легким в руке», «light in hand»].» Последние три качества необходимо рассматривать как одно целое – конь, «ложащийся в руку» (когда всадник вынужден тратить на поддержание головы лошади в стабильном положении значительное усилие, постоянно чувствуя на поводе значительное усилие) крайне утомителен для своего всадника, что для кавалериста по понятным причинам более всего критично, так как неразумно тратить лишнюю энергию на верховую езду, когда она в первую очередь необходима для исполнения его прямых обязанностей. Также подходящий на роль боевого конь должен « … иметь развитый зад [т.е., упрощенно говоря, заднюю «половинка» лошади от всадника до основания хвоста], и хорошие движения; быть уступчивым [т.е. уступать любому давлению, исходящему от всадника – прим. перев.], гибким, внимательным к малейшему действию шпоры, и уравновешенным на заду, так чтобы он мог мгновенно начать движение, и остановиться легко и устойчиво; …».

Тот факт, что небольшой рост боевого коня вовсе не является для его всадника изъяном, подтверждает и лейтенант-колонель (звание, аналогичное подполковнику) первого полка Лейб-гвардии (Life guard)) В. Тиндейл (1797 г.) на примере гусарских коней: «Гусары, в самом общем виде, кавалеристы ростом пять футов девять дюймов [ок. 173 см], и они ездят на лошадях высотой [в холке] немногим больше, чем четырнадцать ладоней [ок. 142 см]. Некоторые могут вообразить, что кавалерист, настолько не соответствующе своему росту обеспеченный конем, скорее бесполезен, чем устрашающ; но поразительная подвижность этих кавалеристов, и служба, которую они выполняют, достаточно убедительно показывают обратное. Поэтому я полагаю, что причины, по которым они сидят на столь небольших конях, следующие: во-первых, без чрезвычайной активности гусара и умения крутиться почти также быстро, как пехотинец, он [гусар] бесполезен; поэтому совкость [подвижность, маневренность] требуются в животном более, чем сила; однако это не причина, чтобы подвижность и сила были объединены в нем, если это возможно. Во-вторых, совкая лошадь, обладающая силой, пропорциональной весу кавалериста ростом пять футов девять дюймов [ок. 173 см], дорога и редка; и так как гусар должен быть просто и дешево ремонтирован [снабжен новым конем при необходимости] … предпочтение отдается подвижности животного, и гусар садится на маленькую лошадь небольшой цены; но подобно всем другим небольшим лошадям, намного более совкую, чем драгунская лошадь. От его [гусарского коня] небольших размеров, также производно одно другое преимущество … и один большой недостаток. Преимущество состоит в том, что маленькая лошадь насыщает себя скорее, и требует меньше фуража, чем рослая; а недостаток проявляется в том, что гусар не может прыгать [через препятствия], так как сидит слишком низко и слишком тяжело нагружен для этого.»

Читателю может показаться, что выбор этаких «полуросликов» в качестве боевых коней в XVII-XVIII вв. был скорее вынужденной необходимостью для тех, кто не мог позволить себе более крупного коня, или следствием стремления к экономии частных (полковник) или публичных (казна) бюджетах за счет покупки большого количества мелких и недорогих коней. Однако это не совсем так, и, пожалуй, лучшим подтверждением этого служит Стрейф (Streiff), боевой конь шведского короля Густава II Адольфа, знаменитого «Северного льва», который нес своего коронованного всадника в его последний бой в сражении при Люцене (1632 г.). Густава II Адольфа (не носившего лат) после нескольких ранений стащили с седла и добили выстрелом в голову, а его тяжело раненный конь вернулся к своим и через несколько дней после сражения умер от ран. Королевские таксидермисты позже изготовили из него чучело, которое стало одной из реликвий, хранящихся по сей день в Королевской сокровищнице (Livrustkammaren) в Стокгольме.



Итак, рост в холке Стрейфа, боевого коня Густава II, составляет 146 см, т.е. даже не достигает показателей Крузо и вполне сопоставим с более поздними цифрами Гериньера. Стрейф, пожалуй, самое убедительное подтверждение того, что большой рост (и массивность – он достаточно легко сложен) – отнюдь не главные черты боевого коня.

3. Миф «об облегчении». В литературе порой можно встретить точку зрения о некоем «облегчении» конского состава с конца XVI в. Объясняется это с одной стороны, потерями, которые европейское коневодство понесло от войн этого богатого на конфликты столетия, с другой стороны, якобы новыми потребностями в облегченных, совких (маневренных) боевых конях, связанными с уменьшением роли доспеха и усложнением эволюции кавалерии на поле боя, которые она должна была выполнять слаженно и быстро. Получение облегченных типов боевых коней при этом связывается либо с непосредственным использованием условно «восточных» коней или получением потомства от восточных жеребцов и от местных европейских кобыл. При ближайшем же рассмотрении подобные рассуждения не выглядят убедительными.

Хиллегаэрт, 1629-35 гг.




Хиллегаэрт, 1632-33 гг.



Веласкес, 1636 г.



Вероятно, Снайерс, 1602-66 гг.



Вауэрман, 1650-68 гг. (фрагмент).



Вауэрман, 1650-68 гг. (фрагмент).



Вауэрман, 1660-70 гг. (фрагмент).


Ругендас, кон. XVII в.



Парросель, первая пол. XVIII в.



Для сравнения с ренессансными дестриерами: боевой конь с наброска Поллайоло, 1480-е гг. (по сравнению с представленными до этого боевыми конями XVII-XVIII вв. этот конь выделяется, пожалуй, только пропорционально более крупной головой) и …



… работа неизвестного художника умбрийско-сиенской школы, кон. XV в.



Как мы видим, зачастую боевые кони XVII - первой половины XVIII в. не уступают по массивности не только средневековым курсе, но и дестриерам. Ньюкасл вполне лаконично и ясно разъясняет причины этого на примере сравнения в качестве боевых коней североафриканского барба – сухой и быстрой лошади и фризских коней (прощу обратить внимание поклонников современных фризов – они имеют мало общего с фризами XVII в.!). Фриз быстр только на короткой дистанции, барб более резв на длинной дистанции за счет сухого телосложения и большей выносливости. Но какой прок от резвости и выносливости барба, рассуждает Ньюкасл, если у него, в отличие от фриза, не хватит силы для того, чтобы нести полностью вооруженного всадника, и выполнить правильную мягкую остановку под ним, не нарушая прочности посадки в седле очень резким толчком, весьма болезненно воспринимаемым позвоночником всадника (выполненная неправильно мгновенная остановка со смещением веса на передние ноги дает именно такой эффект, кроме того, что разбивает передние ноги коня). Иными словами, при повышенной нагрузке барб просто не сможет проявить свою резвость и выносливость и уступит в этих условиях более тяжелому коню.

Североафриканский барб. Гравюра из работы Г.Э. Лохнейзена (см. список литературы в конце статьи), 1624



Фриз. Гравюра из работы Г.Э. Лохнейзена (см. список литературы в конце статьи), 1624 г.



Де ля Туше (1670 г.) рассуждает в том же духе. Жалуясь на небрежение знаменитыми неаполитанскими курсе, он отрицает, что более нет нужды в настолько сильных боевых конях (даже учитывая, что более не принято сражаться защищенными «… всеми частями доспеха с головы до ног»), поскольку «… добрый конь предоставляет всегда значительное преимущество тому, кого несет на себе», и «сильный конь увеличивает силу всадника», он «прокладывает путь, с легкостью давя [пехоту], опрокидывает своей массой коня противника… » и далее: «некоторые считают в большей степени барбов или лошадей похожего телосложения, потому что они обычно более чувствительны и легки; это правда, что барбы могут сослужить в пассаде [маневр, включающий в себя встречную сшибку с резким поворотом на 180 градусов для того, чтобы выиграть круп («сесть на хвост» противнику) – прим. перев.], или в поединке, но мы найдем в сильном коне ту же чувствительность [к средствам управления – посадка, ноги, повод – прим. перев.] и легкость. При этом у них много других преимуществ, в особенности когда мы сражаемся ротой или батай, так что я убежден, что мы должны предпочитать вторых.»

Неаполетанский курсе (неаполетанец). Художник из круга Галле, 1624-48 гг.


Под боевыми конями из фехтовального трактата де ля Туше (1670 г.), вероятнее всего, подразумевались неаполетанцы (учитывая их воспевание автором).



Обращает на себя внимание акцент, делаемый Ньюкаслом и Гериньером на важности правильной остановки, и поворотливости (маневренности, совкости) коня. И то и другое требует природных предпосылок к уравновешиванию коня на заду – в таком случае вес в значительной степени переносится на задние ноги, сильно подведенные под корпус лошади, снимает нагрузку с передних ног (т.н. легкий перед), что позволяет коню двигаться галопом с резкими ускорениями и замедлениями (прибавки/сокращения), проворно меняя направление по воле всадника, и быстро гасить инерцию движения для резких остановок с галопа. Природные задатки и к тому, и к другому есть у лошади с мощными крупом, задними ногами и относительно короткой и сильной спиной. При этом абсолютная резвость для боевого коня не ставится во главу угла (в отличие от охотничьих или скаковых лошадей).

Почему же сила лошади оценивается исходя из того как она может сделать остановку с галопа? Вероятно, это связано с действиями сомкнутым строем относительно небольшими эскадронами (в 50-60 коней, в 3-6 шеренг), позволяющими маневрировать «как один», при условии, если все всадники и их кони, составляющие строй, могут синхронно выполнить остановку для последующего максимально точного (с сохранением строя) перестроения. Относительно короткая, хорошо обмускуленная спина также помогает делать мягкие, но быстрые остановки без вреда для здоровья лошади. Эти умения (поворотливость и резкие остановки (с последующим «выстреливанием» с места галопом) равным образом были востребованы и на индивидуальном (конные дуэли, «малая война» и проч.), и на коллективном уровне (действия в строю в «правильном» сражении). Все изложенное и определяет типичного боевого коня XVII - первой половины XVIII вв. как достаточно массивного, невысокого, квадратного формата, широкогрудого, с хорошо развитым задом и крепкими, но довольно сухими ногами.
С другой стороны, нельзя не отметить отображение в изобразительных источниках не столь массивных боевых коней, которые по своему более вытянутому, прямоугольному формату, не столь впечатляющей и пропорционально более длинной шее стоят ближе к обычным верховым коням:

Де Джонге, 1619-49 гг.



Вауэрман, 1647 г. (фрагмент).



Конный портрет Фредерика Казимира, графа Нассау-Диц, ок. 1650 г.



Кёйп, 1650-53 гг.



Художник из круга Калраэта, 1670-1750 гг.



Скорее всего, где-то по соображениям меньшей стоимости, где-то руководствуясь желанием иметь несколько более гибкого и маневренного коня, всадники, не имевшие тяжелого защитного вооружения, выбирали таких достаточно универсальных верховых коней и в качестве боевых. К такой же категории, вероятнее всего, можно отнести и упоминавшегося выше Стрейфа.

Соответственно, только в середине-второй пол. XVIII в. начинает более рельефно проявляться специализация отдельных видов конницы (даже при условии, что их наступательное и оборонительное вооружение могло практически не отличаться, в отличие от первой пол. XVII в.). Это повлекло и бо’льшую специализацию конского состава. От кирасирских и драгунских лошадей теперь требуется рост и максимальная резвость на короткой дистанции для максимально эффективного шока, от легкокавалерийских – выносливость на больших дистанциях и совкость, так что мы можем говорить о разделении лошадей на соответствующие подтипы. При этом, скорее всего не случайно, исчезает акцент на быстрых остановках и резких ускорениях с места (по крайней мере, для тяжелокавалерийских лошадей). Соответственно, селекция меняет и облик боевых коней в зависимости от вида кавалерии, и мы больше не видим компромиссных с точки зрения подвижности и силы «квадратных» коней с «бочкообразным» туловищем и мощными шеями «аркой».

4. Характер и темперамент. Было бы несколько удивительным, если бы качества характера, требуемые от боевого коня, сколь-либо поменялись с течением времени. Ньюкасл ожидал от коня (как для боя один на один верхом, так и для «шока на войне») уравновешенности, храбрости и уверенности. Гериньер указывал, что боевой конь должен быть добронравным, смелым. Не следует при этом думать, что от молодой лошади-«рекрута» стали бы требовать смелости с самого начала. Безусловно, на стадии ремонта (пополнения конского состава) подразумевалось лишь наличие общих предпосылок к желаемым качествам, которые в дальнейшем в ходе обучения можно было бы развить до необходимой степени (все цитируемые авторы, описывая подготовку коня, включают в нее и приучение к обычным пугающим на войне явлениям или действиям, как-то шум и вид мушкетной и артиллерийской пальбы, запах порохового дыма и пожаров, угрожающее поведение противников, лязг холодного оружия, вид знамен, звуки военных музыкальных инструментов и прочее).

Важно, что и Гериньер, и Ньюкасл в один голос утверждают о негодности для боя агрессивных коней (см. статью, "а кусался ли боевой конь?" https://vk.com/@longsword_club-a-kusalsya-li-boevoi-kon-k-voprosu-o-predpolagaemom-ispolzov)

Ньюкасл: «… я должен убедить вас, что для злобных коней, которые ставят под угрозу всю роту, кусаясь и лягаясь, нет лучшего способа [исправить], чем кастрировать их; …». Здесь необходимо пояснить, что Ньюкасл имеет в виду под опасностью для собственного строя: как известно, успех действий кавалерии зависит о сохранения в любой ситуации стройности и необходимой плотности в рядах и шеренгах. Даже одна кусающаяся и склонная к дракам лошадь своими необузданными повадками провоцирует окружающих ее в своем же строе лошадей на уклонение от ее нападок и шараханья: о каком сохранении порядка в строю в данном случае можно тогда говорить? Таким образом, агрессивный конь представляет значительную опасность для своего же строя.

Гериньер пишет, что боевой конь не должен иметь «скрытой злобы». «Кусание и драки с другими лошадьми – это наиболее опасный недостаток из тех, которые боевой конь может иметь; так как в бою, когда конь взбудоражен, не так просто контролировать его.» И, в другом месте: «Это чересчур: иметь коня, которого нужно корректировать, и бороться с врагом, в одно и то же время».

5. Пол боевого коня. Авторы не уделяют особого внимания этому вопросу. Крузо, как мы видели выше, только применительно к карабинерам упоминает пол их лошади – мерин (т.е. кастрированный жеребец). Генри Герберт, эрл Пемброк в своем наставлении по военной выездке (1778 г.) отмечает, что «для партизан и для тех, кто выполняет главным образом разведывательные задачи, должны быть подобраны лошади, которые не склонны к ржанию: нумидийцы предпочитали кобыл, для того, чтобы застать врага врасплох, потому что те, будучи менее склонны [чем жеребцы – прим. перев.] ржать [любые лошади могут реагировать таким образом при встрече других лошадей – прим. перев.], скорее всего не будут обнаружены». Иных, более общих советов на этот счет он не дает.

Учитывая предостережения Ньюкасла и Гериньера о недопустимости наличия в кавалерийской части агрессивных и буйных коней, и об упоминании Ньюкаслом кастрации как способа устранения этой помехи, в первую очередь проблемы были связаны с жеребцами — среди них чаще, чем среди кобыл и меринов, попадаются агрессивные от природы экземпляры. С другой стороны, несомненно, при ремонтах конского состава должны были отсеиваться любые агрессивные лошади, вне зависимости от их пола (некоторые кобылы в скученных условиях построения могут вести себя не мене угрожающе, чем жеребцы).

С одной стороны, чаще предпочтение должно было оказываться, как правило, более уравновешенным меринам и кобылам, несмотря на то, что жеребцы, по общему правилу, массивнее и сильнее. С другой стороны, изобразительные источники в исследуемый период нередко показывают нам в качестве боевых коней именно жеребцов. Таким образом, однозначно этот вопрос источники нам не разрешают: полагаю, что среди боевых коней одной кавалерийской части мы могли встретить и жеребцов, и меринов, и кобыл.

ЛИТЕРАТУРА

1. Cavendish, W. «A New Method and Extraordinary Invention to Dress Horses and Work them according to Nature...». Dublin, 1743. ( Переиздание; первое издание 1667 г.)

2. Cruso, J. «Militaire Instructions for the Cavallrie ...», 1632. Режим доступа: https://play.google.com/books/reader?id=bV1jAAAAcAAJ&pg=GBS.PA44 .

3. Guérinière, F.R. de la. A Treatise upon Horsemanship, 1801 (перевод на английский язык труда L'École de Cavalerie, 1733).

4. Herbert, H. «Military Equitation: Or, a Method of Breaking Horses, and Teaching Soldiers to Ride. Designed for the Use of the Army.». 1778. Режим доступа: https://play.google.com/books/reader?id=Ch5mTr-Pr9kC&pg=GBS.PT40.

5. Löhneysen, G.E. «Della Cavalleria Das ist: Gründlicher vnd außführlicher Bericht, von allem was zu der löblichen Reuterey gehörig, vnd einem Cavallier zu wissen von nöhten …». Remlingen, 1624. Режим доступа: https://daten.digitale-sammlungen.de/0009/bsb00094318/images/index.html?id=00094318&groesser=&fip=193.174.98.30&no=&seite=233.

6. Massario Malatesta, A. «Compendio dell’heroica arte di cavalleria …», 1600. Режим доступа: https://play.google.com/books/reader?id=mH88AAAAcAAJ&pg=GBS.PA11-IA1 .

7. Touche, P. de la. Les Vrays Principes de l’espee seule. Paris, 1670. Режим доступа: https://gallica.bnf.fr/ark:/12148/btv1b8452406x.r=Philibert%20La%20Touche?rk=21459;2 .

8.Tyndale, W. A Treatise on Military Equitation. 1797. Режим доступа: https://play.google.com/books/reader?id=frFWAAAAcAAJ&hl=ru&pg=GBS.PR3.

9. Warnery, С.E. von. Remarks on Cavalry. Trans. by G.F. Koehler. London, 1798. Режим доступа: https://play.google.com/books/reader?id=5AcHAAAAQAAJ&pg=GBS.PR3.

Автор Максим Звягинцев. https://vk.com/id222052249
Публикуется с разрешения автора.
Tags: #military_dressage, 15-17 век, 18-20 век, история, кавалерия
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 19 comments